lorelina (lorelina) wrote in hold_gold,
lorelina
lorelina
hold_gold

Нечто отчетное от бедной еврейской девочки-жертвы:)



Игра - прекрасна. Слов моих на нее нету никаких, поэтому я второй день хожу, свечусь, ошалело улыбаюсь и периодически вещаю в пространство всякое, уже к пространству не относящееся.
Начну я, наверное, с начала, это будет долго, но уж как есть)
Точкой отсчета считаю тот момент, когда мы вчетвером сидели рядом с мастерятником, пили кофе и выясняли еврейский вопрос.
Потом был Путь. 40 лет хождения Моисея и его народа по пустыне даже рядом не стояли. 840 м. По пересеченной лесной местности. По канаве Виктория роуд. Израиль казался ближе, чем то место, на котором будут обитать представители несчастного еврейского народа. Первые 1.5 суток я ныла, что сама дорогу не найду, потеряюсь и все плохо. К концу  осознала, что по полигону могу бегать с завязанными глазами, ночью, и все равно найдусь.
К слову, минимум один плюс - БЫЛ! Как нам впоследствии признались, устроить погром хотелось не единожды. А потом смотрели на карту, понимали, сколько до нас идти, и забивали на это гиблое дело.
Ну так вот. Пришли это мы на искомую точку (название запомнилось почему-то сразу, и почему-то только мне, поэтому, когда надо было огласить место проживания, господин ребе звал дочку, и та честно оттарабанивала свое "Кроссроадс Шелтер"), раскинули палатку, чуток потупили, и двинулись обратно. Чиповаться, получать паспорта и всячески тусить в центре, потому что эти задворки Британской империи не вдохновляли совершенно.
На мастерятнике оказалось, что паспорта дают только за деньги. Зато нетканку дают по дружбе. (Спасибо!). Мы взяли мешок с сиим полезным артефактом, взяли Диму (?) и Джей и пошли обратно. И заблудились. Когда невдалеке показалась цивилизация, заподозрили неладное. Далее путь пролегал по принципу "Это Виктория роуд? - Не знаю, но консистенция почвы похожа...". 
Мы нашлись. Мирозданию таки не удалось избавить полигон от евреев)
Потом народ долго строил наш дом, а я рыдала кровавыми слезами и смывала нееврейский макияж. (Зато меня потом так разрисовали аквагримом, что я сама себя боялась. Спасибо, Ли!)
Обряд пришпиливания пейсов к кудрям ребе и придание этим кудрям оттенка неровной седины таки эпичен.
Еще немножечко потом нас на мастерятнике оделили паспортами и я даже все-таки встретила свою дорогую подругу, впоследствии - Маргарэт Стоун - с которой безуспешно пыталась пересечься целый день. Мне был выдан пакетик с пряностями для кофе. Я воспряла духом:) Еще сильнее я им воспряла, когда наше семейство пополнилось-таки замечательной вороной, Гвурой. 
Потом был еще один Путь. До дома Маргарэт. Это было долго, буерачно, веточно и бугорочно. К концу я была готова сесть и абсолютно нееврейскими и неприличными словами материть полигон, мастеров, локации... Я села. И начала читать стихи. Запоем. В количестве. Рядом оказавшемуся Ленорану. И это было первым пинком в роль. Почему-то.
Вторым была собственно-беседа с дорогим папой, "симбиоз Торы и Домостроя". Очень тематическая. Очень антуражная. Причем разговор был интересен и Лие, потому что он открывал ей всякое на тему чем отец занимается,какие книги читает чем обоснована идеология Открывающих, на чем зиждется мироустройство и ты ды, и мне - игроку. То бишь Лорелине. Это было долго и вкусно. И это сделало весь первый вечер. Плюс парад, конечно же.   
После разговора с Маргарэт случился долгий трёп у станции с неким молодым человеком, с простым, но незапомнившимся именем. Молодой человек активно склонял воспитанную еврейскую девочку к выходу из воли отца и исполнению собственных желаний. Еврейская девочка смущенно улыбалась и закрывалась веером. 
Плюс еще один разговор-знакомство с госпожой Лейстерз. Как потом оказалось - очень продуктивное знакомство.
Потом... Потом, если честно, не помню. Где-то там мы ходили и дорогой отец, ребе Шемм, с кем-то усиленно общался. Наверное, я сама в этот момент уже потихоньку начала отрубаться на ходу. И спать мы легли довольно рано. 
Утро. 10.40. Все, собиравшиеся встать пораньше и собирать ингридиенты, дрыхнут без задних ног и задних лап. На попытки разбудить выдают коротенький невразумительный монолог на тему раннего утра и "еще пять минууут....". Однако на запах кофе и растворимой еды народ таки выкуклился, выполз из убежищ, сделал большие кавайные глаза и сказал "а нам можно?". Все можно. Поворчав для приличия, Лия, как послушная еврейская девочка, организовала завтрак на всех, за что и была удостоена слов "не зря родил...". Да-да, а еще я в своем плаще похожа на ассасина, я помню:)
Почистив перышки вороне, подправив прически и собрав всякое нужное, мы выдвинулись в центр. По пути нас встретил столичный поэт, господин Нельсон. Туманно поугрожал. Я даже заволновалась.
В центре все оказалось, однако, почти спокойно. Мы встретились с Маргарэт и пошли гулять в окрестностях, попутно обсуждая погоду, природу, слухи, ребе и то, как же все-таки мне помочь. Долго гадали, к кому обратиться. Уже после игры стала ясна логика мастеров, когда на Закрывающей стороне - вампиры и Джек-в-том-числе-Потрошитель, а на Открывающей - ребе и викарий:)
Спустя еще какое-то время бесцельного шляния, Мироздание организовало мне подарок в лице леди Элизабет Лейстрейз. Сия замечательная госпожа задала прямой вопрос о том, участвую ли я в Игре. Поднабравшись наглости (не без помощи Маргарэт), я выяснила, что леди - из Закрывающих. То есть хочет сохранить наш Мир таким, какой он есть. 
Через час, угробленный на поход домой, мы вновь пересеклись у местной знахарки. Там мне сообщили радостную весть - дескать, Светлый Совет принял решение меня защищать от отца. Ура. Знахарка (леди Джилиан?) даже наложила на молодую еврейку заклятье о том, что та испытывает непреодолимое желание не встречаться с отцом и не возвращаться домой. Однако домой вернуться пришлось. За пальто и переобувкой.
Придя к волшебнице снова, Лия обнаружила, что в гостиной леди сидят игроки Большой Игры и отец собственной персоной. Мелкими перебежками, почти не дыша, она прокралась в жилые комнаты особняка, и следующий час ничегонеделания ей скрашивали вино, домашний призрак и ученица хозяйки дома. Однако время все равно тянулось медленно. Юная дочь еврейского народа смотрела на часы, смотрела сквозь щели двери в спину отца, и активно упрашивала Небо послать ребе мысль свалить поскорее. Ребе не сваливал. Он вычислял, вместе со всеми остальными, точку, где будет происходить основное действо. 
Но даже когда народ разбежался, легче не стало. Лия ошивалась у дверей и пряталась, едва завидев фигуру, хоть немного похожую на отца или его ворону. Жизнь скрасила снова Маргарэт. А потом на меня надели желтый  дождевик и шляпу с огромными полями, и посадили спиной к дороге, в гостиной. Жить стало легче, жить стало веселее. Правда, в итоге я стала больше напоминать кучу чего-то неясного, за что и поплатилась. По ноге заехали лезвием топора. Ойкнула вовремя:)
Дальше был еще один эпичнейший момент. Сижу это я. Разговариваю с леди Джейн и с Маргарэт. В полный голос. Правым глазом ничего не вижу - шляпа мешается. И тут - внезапно - под ухом раздается отцовский голос. Честь и хвала милым дамам, сумевшим осторожно отвлечь ребе от моей подозрительной персоны.
(Мы потом долго смеялись на тему того, что именно в этот момент мой отец собирался допросить Маргарэт на тему местонахождения дорогой дочери. И не допросил. Пожалел. А дочь сидела от него в шаге, и дышать боялась:))
Следующим к моему креслу подошел милый молодой человек, который активно искал вероисповедание Джона Миллера. Объяснил, что у него есть амулет, который спасет меня из-под отцовской власти. И он мне его даже безвоздмездно отдаст. Но надо посоветоваться с духами, а то мало ли что...
Пока народ ловил духов, еврейская девочка развлекалась беседой с викарием на тему собственного перехода вистинную веру и палила отца господину Дориану Грею. 
Ответ духов не порадовал. Оказывается, есть три варианта сохранения мне жизни. Вариант первый - отрезать мне голову и жить будет только она. Вариант второй - заключить меня в зеркало, где я постепенно перестану быть человеком. "Но это будет нескоро. Возможно, даже я не доживу"(с) мистер Джексон. Вариант третий - на меня надевают амулет и убивают. В это же время убивают еще кого-то. А я воскресаю. Жизнь за жизнь. И от этого варианта я все-таки отказалась наотрез.  (Спасибо, господин Джексон. Вы так искренне старались мне помочь - не представляете, насколько это было приятно забитой и несчастной еврейской девочке).
Находиться в гостиной знахарки становилось опасным. И меня препоручили заботам Джеймса Батлера и господина Актеон-Рокарда. И еще леди де Ламины, итальянки. Они меня всячески спасали, переодевали, прятали в трактире среди толпы и развлекали. Отдельный реверанс - именно в сторону господина Актеон-Рокарда. Вы были чудесны, честное еврейское:)
А время прошло. И даже прошло время Большой Игры. И Лия Шемм - выжила. А ее отца порвала вампирша за несколько минут до начала действа. 
И теперь Лия Шемм - свободная еврейская невеста, в которой господин Джексон и госпожа Джилл поддерживают жизнь. Есть шанс, что в итоге с девушки окончательно снимут проклятье. А за прошедший месяц она обрела множество новых друзей, поверила в справедливость и совершила самый важный поступок в своей жизни  - сбежала от отца. 

Меня спасала и оберегала воистину половина полигона, прямо, или косвенно. Меня защищал даже сам ребе - от себя самого. Меня прятали, обо мне заботились, обо мне волновались, и я чувствовала, что попала в сказку. В самую настоящую сказку, пусть страшную, но с добрым концом. Я думаю, господа и дамы, именно вы научили Лию Шемм улыбаться, не боясь, что этого не одобрит отец. Именно вы научили ее бороться за свою жизнь. 
Именно поэтому я - счастлива.
Наш путь-проводы меня до поезда в Воронеж - это еще одна сага. Но уже совсем другая история.

Спасибо. Спасибо всем мастерам. Лично и поименно.
Спасибо - огромное! - Мор, Ленорану и Мирнателли, спасибо господину Джексону и госпоже Джилиан, спасибо ее ученице и их домашнему духу. И троице, которая спасала меня, потому что им было скучно. И разговорам у костра - спасибо! И почте, которая отважно пришла к нашему шалашу целых два раза.
И за пожизневые смски о том, не заблудилась ли я, и персонажную реплику "зачем Дориан хочет убить меня? я ему ничего не сделала... - чтобы сделать больно мне".
И трактиру, что был прекрасен в плане посидеть-попить-передохнуть-встретиться.

Спасибо каждому из тех, о ком этот длинный текст. 
На губах привкус вина и тульского пряника в четыре утра в палатке. 
В ушах - все еще эхо от ваших голосов.
Я счастлива.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments