Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

По умолчанию

Сен-Жерменское предместье

  После описаний кварталов Шоссе д'Антен и Пале-Руаяль представляем вам также развернутое описание Сен-Жерменского предместья!

  Сен-Жерменское предместье, или просто Предместье, – это один из самых старых и самых известных парижских кварталов. С XVIII века здесь живёт французская знать, представители древних дворянских родов. Люди, которым свойственны рыцарственное поведение, изящные манеры и чувство собственного достоинства. Те, кто являлся и до сих пор является образцом для многих парижан.
  В годы Великой Французской Революции квартал опустел: аристократы были либо казнены, либо удалились в эмиграцию, а их имущество было национализировано и пущено с молотка. Но с началом Реставрации французские дворяне начали возвращаться на родину, а вскоре был принят закон о возвращении либо компенсации потерянного во время революции имущества. Таким образом, Сен-Жерменское предместье снова оказалось полностью заселено.
  Конечно, не все дома квартала вернулись во владение старинной аристократии – многие были куплены представителями новой знати, не способной похвастаться родословной, или разбогатевшими буржуа. Однако представители древних дворянских фамилий не считали этих выскочек достойными внимания, игнорировали их балы и приемы и общались не иначе как с ледяной вежливостью. Яркий пример: каких-то три года назад, в январе 1829 года, богатейший банкир Антуан Руа, получивший звание пэра и графский титул от Людовика XVIII, занимавший пост министра финансов, решил устроить большой бал, на который пригласил всю знать Предместья - но к нему пришёл только князь де Полиньяк, имевший вид исследователя в далёкой неизученной стране, полной дикарей и варваров.
  Истинные жители Сен-Жерменского предместья чтят и бережно хранят традиции французского дворянства. В человеке они в первую очередь ценят происхождение, полагая, что благородство крови означает высшее умственное развитие и нравственное превосходство, а должное воспитание усиливает эти качества. Достоинствами дворянина они полагают гордость, доблесть, верность слову и незапятнанную честь.
  В понимании парижан Сен-Жерменское предместье – это не просто несколько улиц, застроенных особняками, но и вырабатывавшийся веками образ жизни. Предместье проникнуто духом славной старины и великих побед прошлого. Оно олицетворяет ту Францию, где власть короля дана от Бога, а каждый человек занимает подобающее ему предначертанное место. Причем, человеком Предместья могут назвать не только аристократа, но и любого приверженца старого порядка – например, слуг, которые делили со своими господами и тяготы изгнания, и возвращение благоденствия, а служить истинно благородным господам почитают за счастье.
  После событий Июльской революции аристократы Сен-Жерменского предместья оказались в оппозиции правительству – ссылаясь на нарушение порядка престолонаследия, они не признают короля Луи-Филиппа, из младшей ветви королевского дома, законным. Истинными владыками Франции они по-прежнему считают представителей старшей ветви Бурбонов, правившей Францией с XVI века. Дворяне из Предместья демонстративно отказались от придворных должностей и порвали знакомство с теми, кто принес присягу новому королю. Придворным праздникам и развлечениям они противопоставляют свои – например, каждое 21 января приверженцы старого порядка собираются в Искупительной часовне на кладбище Пер Лашез, чтобы почтить память Людовика XVI и Марии-Антуанетты.
  Несмотря на такое обособление, обитатели Сен-Жерменского предместья по-прежнему играют значительную роль в общественной, культурной и политической жизни страны. Ведь старинные аристократы издавна были повелителями умов, знатоками этикета и законодателями мод – во многом это справедливо и до сих пор.
По умолчанию

Кстати о газетах


Политикомания
Карикатура 1817 года
  Мы с вами, дорогие друзья, все так или иначе интересуемся политикой. Читаем новости на сайтах, смотрим телевизор и обсуждаем все, что узнали, в социальных сетях. Нетрудно догадаться, что парижане два века назад точно так же жадно узнавали новости, а потом бурно их обсуждали. Иногда после этого случалась революция.
  Но так как новостных сайтов и блогов тогда не было, новости распространялись только через газеты. О газетах и будет сегодня наш рассказ.
  В то время в Париже выходило множество самых разнообразных газет (в 1828 году — 136 газет общим тиражом около 60 000 экземпляров!). Самые разные мемуаристы в один голос твердят: парижанин, не читающий газет, — это нечто немыслимое. Едва ли не лучше всех сформулировал общее мнение русский дипломат Г.-Т. Фабер в записке «Взгляд на состояние общественного мнения во Франции» (1829): «Французам необходимо каждое утро узнавать все подробности общественных дел; чтение газет сделалось занятием столь же необходимым для их ума, сколь и потребление пищи — для их тела. <.. .> Нынче газеты для французов суть одна из первейших потребностей жизни; француз, не читающий газет, не знал бы, жив он или умер».
  Чтение газет увеличивало политизированность парижского общества, а политизированность, в свою очередь, еще сильнее возбуждала тягу к газетам. Не случайно французская карикатура 1817 года «Политикомания» изображает молодую даму в изящном пеньюаре, возлежащую в постели с газетой «Журналь де Деба» в руках; кровать и ковер перед ее кроватью усыпаны множеством других газет — от столичных до провинциальных.
  Collapse )
По умолчанию

Квартал Шоссе д'Антен

  Представляем развернутое описание квартала Шоссе д'Антен. Надеемся, что оно поможет вам лучше понимать стиль и дух этого квартала.

  Квартал Шоссе д’Антен – один из самых молодых кварталов Парижа, он начал застраиваться только к концу XVIII века. А так как воздвигались там красивые, просторные и дорогие особняки, то селиться в Шоссе д’Антен стали люди, у которых водятся деньги, но нет фамильного жилища в более старых кварталах Парижа. Это были крупные банкиры и промышленники, составившие себе состояние в дни правления Наполеона или в эпоху Реставрации; многие из них за заслуги перед Францией недавно получили дворянский титул. Это были люди, выдвинувшиеся благодаря своему таланту: знаменитые художники, актеры, писатели и прочие любимцы публики. Это были куртизанки, «дамы полусвета» – красивые женщины на содержании у богатых покровителей, окружаемые роскошью; а также и те, что временно не имели покровителя, но надеялись в этом квартале его поймать. Это были, наконец, потомки известных аристократических родов, молодые шалопаи и денди, которые желали ускользнуть от родительского надзора и переезжали туда, где могли на свободе вкусить все радости жизни.
  Неудивительно, что квартал Шоссе д’Антен очень скоро вошел в моду и стал центром притяжения. Преуспевающие дельцы, юристы, журналисты и издатели стремились поселиться в Шоссе д’Антен, ведь дом или контора в этом квартале лучше всяких слов говорили о том, что их владелец занимает высокое положение. Люди искусства слетались туда, где процветают их более удачливые собратья, – ведь как знать, в какой момент и им перепадет щедрых даров Фортуны?
  Эта наполовину деловая, наполовину артистическая среда стала для всего Парижа вторым светским обществом – в отличие от сугубо аристократического общества кварталов Сен-Жермен и Сент-Оноре, куда допускались только представители благородных фамилий, пропуском на балы и рауты обитателей квартала Шоссе д’Антен служили талант, элегантность, известность и стремление к успеху. А рауты, надо сказать, устраивались грандиозные: люди искусства вносили в свои развлечения много остроумной выдумки, а финансисты благодаря своему богатству могли воплотить почти любую пришедшую в голову прихоть. Кроме того, почти все жители Шоссе д’Антен являлись завсегдатаями театров и прочих развлекательных заведений располагавшегося рядом квартала Пале-Руаяль.
  Но веселье и мода – не главное в жизни квартала. Гораздо важнее было то, что именно жители Шоссе д’Антен, добившиеся успеха не благодаря своему происхождению, а благодаря способностям и труду, определяли облик современной Франции. Именно они провозглашали всему миру новые общественно-политические и художественные идеи и обладали достаточной мощью для того, чтобы воплощать их в жизнь.
По умолчанию

Кстати о продажных женщинах

  В конце очерка о гризетках я, помнится, пообещала рассказать также о женщинах, торгующих собой. Сегодня я выполню свое обещание и расскажу вам, что так называемых «жриц любви» в Париже XIX века было великое множество, в разном роде, с различным поведением, за различную цену – в общем, на любой вкус.

Дама на канапе. Худ. К. Гис

  На вершине иерархической лестницы дам легкого поведения стояли содержанки или, как их стали назвать с легкой руки Оноре де Бальзака, куртизанки.
  «Хорошенькие женщины, дорого берущие за прокат своей красоты», – так отзывался о них Бальзак. Они жили на широкую ногу (часто входя ради этого в долги) и подражали великосветским дамам манерами и внешним видом. Куртизанками становились, как правило, молодые девицы из бедных семей, часто – начинающие актрисы или фигурантки из Оперы, которых соблазнил какой-нибудь аристократ или делец; единожды согрешив, эти особы продолжали вести жизнь грешную, зато беззаботную и, чего уж тут скрывать, довольно веселую.
  Автор «Картины Парижа» Эдмон Тексье изображает утро такой дамы: «Она никогда не поднимается раньше десяти утра; два-три часа после пробуждения посвящены тщательному и полному туалету, в тайны которого посвящены только парижанки: благовонная ванна, нежная и благоухающая пена, миндальные притирания, эссенции — в ход идет все без исключения. Банным процедурам предшествует скромный завтрак, состоящий, как правило, из чашечки кофе со сливками или шоколада, а взявши ванну, лоретка беседует с визитерами — друзьями или поклонниками. Следует заметить, что беседы эти она ведет ни в коем случае не сидя, но раскинувшись на диване либо на тигриной шкуре и принимая самые причудливые позы, способные привести в отчаяние всякого художника».
  Collapse )
По умолчанию

Кстати о мятежах и восстаниях

  Я женщинами бойко торговал
  На улицах Москвы и Ленинграда,
  Пока народ кругом митинговал,
  Под танки лез и строил баррикады,

  писал Вадим Степанцов вскоре после событий начала 1990-х. Это выглядело (и выглядит) цинично и грубо, но – увы, – очень жизненно. В эпоху переворотов и глобальных потрясений всегда найдутся люди, которые сумеют поймать в мутной воде золотую рыбку, приносящую поживу. И Париж начала XIX века отнюдь не был в этом смысле исключением. Виктор Гюго упоминает в «Отверженных», что «во время восстания 12 мая 1839 года на улице Сен-Мартен хилый старичок, тащивший увенчанною трехцветной тряпкой ручную тележку, в которой стояли графины с какой-то жидкостью, переходил от баррикады к осаждавшим ее войскам и от войск к баррикаде, услужливо предлагая стаканчик настойки то правительству, то анархии».

Гюстав Брион. Баррикада
(иллюстрация к роману «Отверженные»). Ок. 1864 г.
  Точно так же – и тогда и сейчас – находились люди, которые не замечали происходящих в городе волнений, мятежей, вооруженных столкновений – или же не придавали им значения. Гюго пишет: «Пальба на перекрестке, в пассаже, в тупике. Захватывают, отдают и снова берут баррикады; течет кровь, картечь решетит фасады домов, пули убивают людей в постелях, трупы усеивают мостовые. А пройдя несколько улиц, можно услышать стук бильярдных шаров в кофейнях. Театры открыты, там разыгрываются водевили; любопытные беседуют и смеются в двух шагах от улиц, где торжествует война. Проезжают фиакры, прохожие идут обедать в рестораны, и иногда в тот самый квартал, где сражаются. В 1831 году стрельба была приостановлена, чтобы пропустить свадебный поезд». Великому романисту вторит русский путешественник В.М. Строев, свидетель тех же событий: «Во время самых стычек в соседних улицах образуется гулянье, дамы расхаживают и прислушиваются к ружейным выстрелам. В этом случае, в них действует страсть к зрелищам, к спектаклям…»
  Однако Гюго также отмечает, что «если мятеж приближается и берет верх, хозяин лавки проворно закрывает ее и поспешно напяливает мундир, иначе говоря, спасает свои товары и подвергает опасности самого себя». Почему? Что толкает лавочника, обычного обывателя принять участие в мятеже на той или другой стороне? «Всякий, кто носит в душе тайный бунт против государства, жизни или судьбы, причастен к мятежу, и стоит ему только вспыхнуть, как человек начинает оживать, он чувствует, что его подхватывает вихрь», – пишет Гюго.
  Collapse )
цыганская мама

Отчет с "1924" или советская Анапа глазами таборной цыганки Ляли Ратуноскири

Оригинал взят у elena_mitsa в Отчет с "1924" или советская Анапа глазами таборной цыганки Ляли Ратуноскири
Вводные и семейный портрет (автору портрета спасибо): Collapse )

Сестра у меня тут нашлась. Пропала еще в Гражданскую, пошла к красным фершалшей, мужа – срам сказать! – бросила, на коне ездила, штаны носила. Совсем расцыганилась, говорили. Ну где это видано, чтоб цыганка на коне скакала, как мужик, и ведь была бы девчонка сопливая – еще ладно, а тут баба замужняя, тьфу! Не по-цыгански это, погано. И ведь отдавали-то ее за хорового, в Москву! Вой кажный вечер в трактире, в золоте ходи, чего ей надо еще было-то?
Ну, пропала и пропала, погоревали. Времена-то неспокойные, вон у Иринки у моей целый табор жениха ее пропал, а ведь выдавать пора, засидится девка. Да Григорий мой Васильич слова своего назад не берет, я, говорит, коней на переправе не меняю. Я уж ему и так, и сяк, и что цыгане косятся, что, мол, раз не выдаем, так мож порченая какая, хорошо, сестер у нее нет, только два брата, а то и тех бы из-за этой истории брать не спешили бы. А муж мне – «Это какие цыгане говорят, бабы что ль языками чешут?» да «цыганка, придержи язык» - и кнут показал. Ну, я молчу, что я поперек мужа-то скажу.
Так вот про сестру. Collapse )
Комментарии:
Болгарами русские цыгане называли румынских кэлдэраров, те в ответ звали их "поляками".
яворо" - мальчик, сынок, "кэ бэнга" - к чертям. И - нет такого слова "чавелла" ;)
Гадже, гаджо, гаджи - нецыгане, нецыган, нецыганка. Вопреки ряду мифов - абсолютно нейтральное название. В разговорной речи русских цыган многие слова могли принимать русифицированную форму.
"Раны" - королева.



И еще - всем огромное спасибо за игру!
Тинвет
  • tinwet

Выдохнула, выкладываю свои материалы.

Их будет много - я написала около 160 тыс знаков посредственного текста )) Начну с любимых мною фейри. Их было две группировки, - трактирные, и те, что жили у миссис Харгривз во флигеле.

Collapse )

На фейри было завязано несколько сюжетов. Во-первых и в главных, они уперли (я хотела сказать, получили в честной сделке) довольно много огней души. Во-вторых, фейри из флигеля были главными, можно сказать, производителями Открывающих на этой игре, - произвели ажно целых двух. Сами они не могли играть в Большую Игру, но активно болели. Естесственно, подстраховавшись )

Collapse )

Искренне надеюсь, что Лиара и Дикта, бывшие этими фейри, напишут, как им поигралось. Обе истории с огнем души сыграли так, что лично я в полном восторге. Ну и отдельное спасибо за четыре проклятья - в смысле, хромоту, слепоту, немоту и ху... эммм... не помню, что там было четвертое ))

А это трактирные фейри. Изначально их планировалось трое, но одна, к сожалению, не смогла заехать.
Collapse )

трактирные фейри были очень добрыми и всех кормили. Правда, всех огней души в итоге, кажется, лишились, - одного по недомыслию, второго по доброте )
По умолчанию

Письма в канцелярию короля Визимира

Представляю вашему вниманию письма, которые были адресованы королю Редании Визимиру и приходили в его канцелярию. Они дают представление о том, каков был итог некоторых проходящих по игре политических интриг, а также рисуют неповторимые картинки быта города Оксенфурта.

Collapse )